Daddy Does Me Good

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
XYQE
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Daddy Does Me Good


a pizza cold is breakfast gold orientSonne 

ЧИТАЮ НАЗВАНИЕ ЭТОГО САЙТА КАК "ХУЁК И не переубеждайте меня ВАМ СОВЕТУЮ •

­­ ­­
СПб, проспект Энергетиков, дом 9 корпус 6, квартира 920. 195027
Напиши мне письмо.

MAE BOROWSKI x SERGEY DRUZHKO x ANTHONY STEWART HEAD x CLAUDE FROLLO

О ты, Сущий!
Экклезиаст именует тебя Всемогущим, книга Маккавеев - Творцом, Послание к эфесянам - Свободой, Барух - Необъятностью, Псалмы - Мудростью и Истиной, Иоанн - Светом, Книга царств - Господом, Исход называет тебя Провидением, Левит - Святостью, Ездра - Справедливостью, вселенная - Богом, человек - Отцом, но Соломон дал тебе имя Милосердие, и это самое прекрасное из всех твоих имен.


Я не целюсь рукой; тот, кто целится рукой, забыл лицо своего отца. Я целюсь глазом.
Я не стреляю рукой. Тот, кто стреляет рукой, забыл лицо своего отца. Я стреляю разумом.
Я не убиваю оружием; тот, кто убивает оружием, забыл лицо своего отца. Я убиваю сердцем.
комментировать 6 комментариев
вторник, 12 марта 2019 г.
orientSonne 13:21:32
Запись только для меня.
суббота, 16 февраля 2019 г.
Я покажу тебе ужас в пригоршне праха. orientSonne 14:56:10
а над городом плывут облака
закрывая небесный свет
а над городом желтый дым
городу две тысячи лет
прожитых под светом здвезды
по имени солнце


- Все в сети? - удостоверяется Сьюзан, красиво откидывая назад свои длинные светлые волосы.
Оглядываюсь.
- Земля больна, и стебель из нее
Встает, как прокаженный волос, сух,
- мрачно говорит Текмо, обзаведшийся парой артефактов и сотней зелий невидимости, которыми активно пользуется - я вижу только смутный силуэт, а сквозь него...
- От крови здесь любой побег набух,
И, словно черту отслужив свое,
Одер какой-то, впавший в забытье,
Стоит вдали, тощ, изможден и глух,
- довольно резюмирует он, и строчки Элиота как нельзя лучше описывают окружающий нас мир. Выжженная деревня посреди сумеречно-бордовой пустыни.
Подробнее…- Беложопый мудила знает толк в поэзии? - Насмешка в голосе Беа была по-прежнему добродушной, но я чувствовала: если сейчас дать ей малейшее послабление, её смех станет злобным. Она уже вся напряглась и начала выпускать коготки.
- Да, знает, - ответил он. Чувствовалось по голосу, улыбка его стала суровой, - Видишь ли, сегодня за него играет Филипп.
Беа передернуло. Её радость поблекла.
- Мастер, - отозвалась она, извиняясь, но в глазах у нее застыло угрюмое выражение. Никто не любил, когда она так смотрела, и в то же время всем нравился этот взгляд. Это был правильный взгляд, говоривший о том, что растопка уже разгорелась и скоро займутся большие поленья.

Вороны начали хрипло кричать и из чащи леса. Я машинально отметила, что крики стали тревожными и больше не походили на вопли ссорящихся пернатых: похоже, их что-то вспугнуло. Однако мне сейчас было чем занять свои мысли, чтобы думать еще и о том, что могло напугать ворон.
Сюзан проводила перекличку. Я отметила, что сегодня на мультиплеере около десяти человек, и подошла ближе.
От полного погружения было не по себе, и я включила хотя бы систему навигации: теперь над каждым человеком было по желтому треугольнику. Большая кучка - вокруг Сюзанны, ещё кто-то сзади... так, панелька компаса... вниз, чтобы не мешалась; hp? Ха-ха, нет, от греха подальше, я ведь все почувствую, черт возьми...
- Рандомайзер добавит вам по мутации, - равнодушно сообщила она, - Все готовы?
И, не дожидаясь ответа, ударила себя по запястью.
Перед глазами появилась ажурная рамка: "Поздравляем! Ваша мутация: "Лицедей", консольный код BL19199. Вы можете досконально изменить свою внешность по желанию. Уровень плотности - 80. Шанс быть пойманным инквизитором - 60%. Приятной игры!"
- Вот спасибо, удружили! Как в жопу глядел, - бормочет Текмо, судя по всему, совравший про Филиппа, чтоб Беа не приставала.
- Че у тебя?
- "Поздравляем! Ваша мутация: "Соглядатай", вы можете стать полностью невидимым на протяжение всей игры для обычных врагов с 100% шансом рандомного отключения опции".

Смеёмся.
- Подожди! Это же... надо же было после всего их раздавать! Ты проверила настройки? Отключила болевой порог?
На несколько секунд воцарилась тишина, а потом все в ужасе бросились врассыпную: из руин выезжала машина инквизитора. Игра началась.

• • •


Бег, бег, бег. А потом ты неизбежно начинаешь падать. Потом тебя вновь, как Алису, несет по кроличьей норке. Сквозь землю, сквозь камни, через реки, проходящие под землей, в другой мир.
На этот раз падение привело меня не в замок.
Я замедлила шаг и увидела конюшню с надписью на фронтоне: «ПОЧИНЕННАЯ СБРУЯ ДЕШЕВО». Увидела отель, предлагающий «ТИХИЕ КОМНАТЫ, ХАРОШИЕ КРОВАТИ». Увидела как минимум пять салунов. Перед одним из них ржавый робот на скрипучих гусеницах вращал головой из стороны в сторону. По центру того места, где полагалось находиться лицу, располагался громкоговоритель в форме рога, вещающий пустынному городу: «Девочки, девочки, девочки! Есть и живые, есть и киборги, но что с того, разницы вы не заметите, они сделают все, что вы захотите, без единой жалобы, такого слова в их лек-си-коне нет, они удовлетворят любого! Девочки, девочки, девочки! Некоторые киборги, некоторые настоящие, но на ощупь все одинаковые! Они делают все, что вы хотите! Они хотят того же, что и вы!»

Ржавые полукруглые крыши и заколоченные окна. Пахло пылью и смертью. Но это, по крайней мере, лучше, чем попасться ему.

Я жалась к домам, время от времени проверяя свою новую способность: отражения в разбитых стеклах менялись, стоило мне только захотеть выглядеть как тот или иной человек. Перебрала с десяток людей, фигуры которых хорошо мне знакомы, а потом остановилась на наружности когда-то увиденного (или только что придуманного?) случайного прохожего - темноволосый узколобый бугай - без вкуса, без запаха, без особых примет. То что нужно.

На границе зрения мелькнул желтый треугольник.
- Аня?
Аня остановилась и издала звуки совы. Я пожала плечами и тоже попыталась их воспроизвести, но получилось сомнительно.
- Ты куда бежишь? Там же... ну, этот.
- До меня дошло, что он на машине.
- И что?
- Хочу увидеть, на какой.
- Вы че разорались, блять!
- прошептал кто-то из соседнего дома. Шептать на всю улицу - это сильно. Как оказалось через пару минут, там забаррикадировались все остальные.

• • •


Мы собрались и держали совет.
- Нужно быть максимально осторожными, потому что болевой порог завышен игрой, а к настройкам до первого сохранения доступа ни у кого не будет, - вполголоса говорила Сьюзан, - добираться до него своими двумя - безумие, тут пятнадцать километров, он переловит нас по одному. Мы пытались найти машину, но те, что есть, сломаны, запчастей не предвидится, и...
- И в одной из них в багажнике было инвалидное кресло, могу подвезти, если кому надо.
- Да нет же...
- Погоди, а как вы нашли друг друга?
- Маячки же включены.
- А что мешает ему их включить?
- Твою мать... погоди, а у него маршрут прописан или он рандомно ездит?
- Ага, прописан: за нами. По маячкам.
- Да погодите вы!

В этот момент машина перевалила через вершину холма и помчалась вниз, к нам, в клубах пыли, безбожно подпрыгивая на ухабах.
Все замерли. Кто-то тихо матерился, кто-то, похоже, плакал.
И в этот момент у меня родился план.

• • •


Темноволосый бугай в моем лице встал посреди дороги, не скрываясь в темноте, хотя имел такую возможность.
Машина остановилась на обочине, клюнув носом. Раритет, древность – такая же, как и всё вокруг.
- Здравствуйте, - процедила я чужим голосом. Инквизитор открыл дверь и полез наружу.
- Что вы здесь делаете?
- Еще бы я знал! Ничего не понимаю, заснул у себя дома, вроде, не пил ничего, сам понимаешь, а проснулся здесь! Где мы? Что, мать твою, вообще за чертовщина?

От инквизитора разило дешевыми сигаретами. Он в упор смотрел на меня, я посматривала на машину через его плечо: так и есть, все успели уместиться в багажник.
- Я могу вам доверять, миста? Тут больше нет никого, по крайней мере, я не видел, и мне чертовски хотелось бы хоть с кем-нибудь переговорить.
Он молчал, все ещё рассматривая меня. Я посмотрела ему в глаза и нахмурилась, изображая озадаченность. Он повернул голову и знаком показал мне сесть в машину.
- Черт побери, миста, да скажите же что-нибудь!
- Произошло недоразумение. В городе разберемся.

Я улыбнулась уголками губ - похоже, все проходит гладко. Я попала в сорок процентов, которые он не засекает.
В машине, чистой с мягкими сиденьями, пахло дымом. Мне это нравилось. Пристегнула ремень. Когда тронулись, стала рассматривать инквизитора - пока еще не старик в черной рубашке с закатанным рукавом (эта привычка роднит меня с такими людьми, и я почувствовала расположение), джинсы; внешность настолько же неприметная, насколько неприметна его одежда - круглое суровое лицо, короткие курчавые волосы, как бы взбитые невидимым ветром, профиль почти греческий (без черко орисованной переносицы).
- Ух, мужик, спасибо тебе, ха-ха. Я уж думал, посмотрю здесь на редиску снизу!
Веки инквизитора дрогнули.
- Что?..
- Как - "что?"
- Что сделаете?

Я рассмеялась, уже забывая об окружающем нас гротеске, и повернулась к нему вполоборота, чтобы жестикулировать при разговоре.
- Немецкая поговорка. Знаешь, а это даже забавно! Как думаешь, вот, раз не слышал, как думаешь, что она значит?
Он задумался. Когда пауза затянулась и я решила, что он уже не ответит, он предположил:
- Тщательно определять качество продукта?..
- Нет!
- Это... что-то про Австралию?
- Ха-ха, да нет же!
- Хм... быть настолько глупым, что даже редиска умнее тебя?
- Не-не-не, "смотреть на редиску снизу" - значит "умереть".
- Оу...

Он помолчал пару секунд, потом улыбнулся и стал смеяться. Я посмеялась тоже - в конце концов, ничто так не настраивает на добродушный лад, чем искреннее совместное веселье.

Из багажника раздалось приглушенное "а".
Я похолодела.

- Вы слышали? - спросил он, посмотрев на меня расширившимися глазами.
- Что слышал? - улыбнулась я, замечая, что у него начинает появляться расположение ко мне.
- А... нет, ничего.
- Тебе нехорошо?
- Заработался,
- сдержанно ответил инквизитор.
- Случается.
- Знаете... а у французов это называется "есть одуванчики с корней".
- Что ж, всяко лучше, чем плебейская редиска.

Мы разговорились.
Пятнадцать километров - а тянулись целую вечность, вероятно, прямой дороги не было, и мы петляли по развалинам деревень. Я отмечала, что здесь жутко. Он соглашался. Рассказывал про город, свой дом и этот мир, но по большей части мы говорили ни о чем. Было приятно.
На горизонте показалась крепость.
- Почти приехали, - сказал он.

Оповещение!
Вы слишком долго использовали один и тот же образ. Измените его во избежание перегрузки.


- БЛЯДЬ! - отчетливо проорал кто-то в багажнике. Похоже, им тоже пришло оповещение.
Инквизитор вытянулся.
- Что за... - начала я, чтобы отвлечь внимание, но тут мой образ сам начал меняться - выпала случайная внешность. Инквизитор взглянул на меня, я попыталась восстановиться, но он заметил.
- Там твои дружки, - ощетинился он, - я догадывался.
- Постойте, я всё...
- Обойдусь без объяснений.

Он вылетел из машины и вытащил меня, даже не отстегивая ремень. Игра опять изменила мою внешность, и на этот раз по всему телу прошелся разряд тока. Я стиснула зубы и сменила её обратно.
- Можешь не стараться, - фыркнул он, - я понял.
Он вывернул мне руку и потащил к багажнику.
- Нет! Бога ради, постойте!
- Бога нет,
- отрезал он и поставил меня на ноги, - СМОТРИ!
Я зажмурилась. Он открыл багажник.
Внутри ничего не было.

Он пошарил рукой.

Ничего! И в то же время, все маячки были там. Похоже, с мутацией кому-то повезло. Я была уверена, что Текмо придумал какой-то финт с полной невидимостью.
Ещё один разряд тока. Так больно, что в глазах темнеет - я падаю; ещё до прикосновения к земле осознавая, что восстановилась моя оригинальная внешность.

Он хватает меня, встряхивает, ставит на ноги. Я отчаянно пытаюсь измениться снова, перебираю сотни образов, перетекающих из одного в другой, и в момент, когда он сажает меня в машину, осознаю, что у меня больше нет сил.

Смотрит внимательно. Теперь мое тело уменьшилось, и он кажется мне огромным. Большим и опасным.
- Это настоящая? - спрашивает он.
Киваю, внимательно смотря ему в глаза.
- Везёт как утопленнику, - улыбается он.
Я думала, что это ты, но в его глазах, когда он смотрел на меня и улыбался, не было оттенка боли, всегда сопровождающей твою нежность, и я перестала тебя узнавать.

Он оставил машину в городе, а сам привел меня в место, которое я мысленно окрестила Схроном - смесь библиотеки, аптеки, склада химии и просто подземелья с монстрами. Мы выпили какое-то зелье - и скелеты, бороздящие местные коридоры, нас не замечали.
- Скоро будет наплыв посетителей, - сказал он, - эти две комнаты оккупируем мы.
"эти две комнаты" - это два библиотечных помещения 5 на 5 метров, но с недосягаемо высоким потолком, огромными гладкими каменнымм гробами посередине и плошками с горящим жиром на стенах.
Он рылся в книгах, что-то искал, читал, везде водил меня за руку.
Позволял прижиматься, когда страшно. Гладил по голове, когда больно. Я боялась всего подряд - и перестала что-либо понимать.
Мы провели много часов между двумя комнатами. Судя по всему, переспали на одном из гладких гробов. После этого не говорили ни о чем, но оба внезапно вспомнили, что, хоть мы и в игре, но не имели права этого делать. Он задумчиво вертел в руках обручальное кольцо, я перебирала свои мысли.
- Мда, - сказал он.
Я легла на каменный гроб и уснула.

Очнулась в гостиной семейки Аддамс, переделанной под стиль схрона: перед огромным плазменным телевизором на широком диване и персидском ковре сидел кто-то из нашей компании, а кто-то из инквизиторов, и мирно смотрели ток-шоу.

В соседней комнате был салон красоты, и я покрасила волосы в розовый.
- Розовый, значит? Что ж, вам туда, - сказали мне и толкнули в незнакомую дверь.
А за незнакомой дверью меня заживо съели розовые крысы.


Музыка он не помнит ни чинов, ни имен
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
четверг, 7 февраля 2019 г.
Сценка пятая. orientSonne 18:51:02
Это нормально.

Ты можешь продолжать любить родителей, даже если допускать душевную близость с ними, доверять им - себе дороже.

Каждый человек прекрасен по-своему и в чем-то своем. Ты не можешь этого отрицать, хотя можешь не принимать его.

"Быть родственниками" и "быть родными\близкими людьми" - это разные вещи. Если у вас не получается - это нормально.
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
пятница, 25 мая 2018 г.
в сердце, мыслях и душе orientSonne 08:55:14
­­

...И руку я к сердцу прижал,
где дрожали в отзвуках эха
семь зеркальных
обрызганных кровью осколков
твоего далекого звездного смеха.

Подробнее…Я не помню, кем он был, кроме того, что он был неплохим парнишкой. Я забыла, как его зовут, а может, он и не называл своего имени. После творящихся странных вещей в городке и убийства там демона, убившего кого-то из моих знакомых, мы приехали в его родной квартал.
Там преспокойно разгуливал огромный демон с болтавшимися на нём кишками. Пока я оторопело разглядывала эту картину, ко мне подкрался демон-пёс, который явно предпочитал человечину демоническому мясу.
Мой друг? накрыл меня пальто, пропитанным демонической кровью. Пёс растерялся и поотстал, жадно облизываясь.

- Здесь уже десять лет как не убивают демонов, а освятить место некому. Ну и вот.

Мы присели на скамейку. Пёс рыскал по пустынной округе. Я стиснула вещи, оставшейся от умершей подруги - дискета и пара листов бумаги, в руках и
кажется, я разрыдалась.
- Ну-ну, тише, - к его чести, он пытался меня успокоить. Наверное, я была частью его плана, потому что, когда к нам подошёл огромный демон, он укутал меня в пальто, а сам ушёл сражаться с ним. Должно быть, это чудовище убило всех, кто ему был дорог. И в итоге оно убило и этого парнишку. В шоке от всего, я ещё какое-то время провела на скамье, и, кажется, меня замкнуло на том, что он совсем недавно был здесь.


Категории: *я приду в твои сны
вторник, 13 февраля 2018 г.
букет железных астр orientSonne 13:31:16
­­


Запах свежих цветов и сушёных трав будит наивные мечты, и я брожу по старому древесному дому где-то посреди лета. Здесь собралась вся компания, которой мы в девяностых изначально поднимали бренд "ахмад" Подробнее…, и ты сидишь на диване (Окошко распахнуто настежь, и за ним слышен шелест ветра в кронах деревьев. Величавая громада леса совсем недалеко - сотня-две шагов. Воздух такой свежий и терпкий, что даже на языке ощущается горечь молодой зелени. Начало лета, какого же счастья ещё можно пожелать?), напротив тебя - Игорь, который ушел от нас чуть позже, и ты раскладываешь ему по полочкам всю экономическую модель нашего предприятия. Он сидит с каменным выражением лица, изредка спрашивает тебя о чем-то, изредка кивает. У тебя на животе топорщится карман джинсового комбинезона, Игорь изредка косится на него, и наконец не выдерживает:
- Что это у Вас?
- А, это? - смеёшься ты, - Это смешарики.
Его глаза переползли на меня и тревожно сузились: он упорно не мог понять, как человек может быть образованным и увлекаться смешариками.
- Так нельзя, - сказал он тебе, сдвинув брови.
- Ну почему же, - возразила ты, поглаживая игрушки через карман.
Это было спокойное место, где мы занимались планированием и отдыхом, но все в команде знали, что тебя трогать нельзя, ты ходила со мной под руку и никто не мог сказать слова тебе наперекор. И Игорю это нанесло душевную травму.

\\\

Галогеновые лампы и запах строительных материалов. Ты ходишь по странному подобию библиотеки и торгового центра и выбираешь чертежи дома. Оцениваешь, сдвигаешь брови, задумываешься.

\\\

единое энергетическое пространство - это довольно крепкая штука, а единое энергетическое пространство со мной (мост\медиум\душевнобольной) - это когда моё состояние проецируется на сожителя и
и, в общем, он вчера слег с лихорадкой - тяжелой, с температурой, а когда я успокоилась, это прошло
но я буквально физически ощущала, как вместо желтых бусинок Силы в него перетекает бурая слизь, вроде мелких щупалец Хермеуса Моры
и ничего не могла поделать
и я стою на подоконнике и временами посматриваю на то как он тяжело спит и в голове вертится только два слова
"помоги мне"
но я не могу это выговорить, физически не могу, и я реву


- Чем тебе помочь?
Вздрагиваю.
- Тебе что-то снится?
- Тебе нужна помощь, мне снилось, что ты плачешь, что тебе...
- Тшшш, - кладу руку ему на лоб, - спи.

После этого контроль начал понемногу возвращаться. А вообще, это были очень тяжелые три дня. Так, для истории.


Категории: *я приду в твои сны
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
суббота, 20 января 2018 г.
18\01\18 orientSonne 12:55:11
Я ведь всё равно не хочу забывать этот сон, так почему бы и нет?

Подробнее…Коридоры пустовали, и аудитории третьего этажа, судя по всему, тоже. Я носила ведра с водой на третий этаж со второго по просьбе преподавателя, имени которого не помню - миловидная женщина в ярко-желтом платье. Как у меня, только не бальном, а маленьком, классического кроя. Похоже, что этот этаж был закрыт - свежеокрашенные в кремовый цвет стены, вымытые кабинеты...
- Можешь идти, спасибо.
- У. До свидания.
Была то ли весна, то ли лето. Первый этаж, напротив, кишел учениками - множество школьников, курсирующих между столовой, выходом и лестницами. Пластиковые двери отлично просвечивали улицу, и это создавало некий уют, хотя в самом помещении было довольно темно.
- Сергей Евгеньевич! Спасибо, что подождали! - почему-то готова прыгать от радости. Он кажется гораздо выше меня, хотя разница в росте у нас где-то двадцать сантиметров. Он молчит и улыбается, а я как будто физически ощущаю, что всё происходит правильно, когда он кладет руку мне на голову и гладит по волосам. Расходимся.

\\\

Лестница хорошо освещена. Я живу на пятом этаже пятиэтажки, и не тороплюсь, поднимаясь наверх, но звуки борьбы наверху заставляют ускорить шаг.
Пролетом выше - женщина с ребенком. Мальчик в дурацком джинсовом комбинезоне на желтую футболку, женщина в красной футболке с каштановыми волосами, заплетенными в хвост. Плачет. Её прижимает к стене крупный мужчина с волнистыми седыми волосами - вроде как, Екименко, и я замечаю нож в его руке. Женщина говорит ребенку бежать, кивает мне - мол, прячься, и я кидаю рюкзак в сторону, чтобы отвлечь преступника. Взлетаю наверх - и он меня не замечает. Зато ребенок не успевает скрыться - Лёша берет его за шкирку и разрезает горло об осколки стекла на старой оконной раме. Детское тельце так и замирает в растекающейся по белой облезлой штукатурке крови на подоконнике. Женщина кричит. Женщина пытается бороться. Женщина отлетает к стене и очень скоро замолкает - я слышу только, как старый врач поворачивает нож под её ребрами. Становится тихо.
Я стою, вжавшись в стену, и не могу пошевелиться, только наблюдая за его действиями, переводя взгляд с одного трупа на другой. Он не может увидеть меня за лестничным пролетом. Он оборачивается, и когда мне кажется, что убийца смотрит на меня в упор, я начинаю кричать. Орать, рвать себе горло. Он стоит в недоумении - сначала не понимает, где источник звука, а потом поднимается и видит меня. Говорит что-то. Бьёт ножом, но я уворачиваюсь, пытаюсь ударить его, но он сильнее. Пропускаю два удара и понимаю, что ещё немного - и я умру.
- Постой, я...
- Что?!
- Дай мне сказать тебе...
- Говори.
- Лёша, я совсем забыла, что там ЧЕРТОВА ЛЕСТНИЦА, БЛ\ТЬ!
Толкаю его. Он пытается ухватиться, чтобы упасть вместе со мной, но падает в одиночестве - мне кажется, что очень медленно. Он падает на спину, на ступеньки, и разбивает голову.
"Как арбузик," - почему-то счастливо думаю я, видя его расколотый череп.

Дверь справа от меня открыта. Захожу. Типичная хрущёвка в тонах мореного дуба, в маленьком помещении слева лежит парень - то ли молодой Юра с фотографий, то ли male version НТШК-и, но не суть. Он спит. И спит явно крепко, раз его не разбудили ни крики, ни звуки борьбы.
- Эй...
-...
- ЭЙ!
- ...ммм?
- Мне нужна помощь, вставай!
Встаёт, кутаясь в одеяло. Подходит.
- Ну, что такое?
- Три трупа. Там.
- Нормально.
- Мне плохо.
Показываю рваные раны. Кровь.
- Иди чайку попей.
- Меня чуть не убили.
- А, я слышал, вы там что-то шуршали.
И в этот момент мне захотелось его убить.


Категории: *Приходи в мои сны
Прoкoммeнтировaть
вторник, 26 декабря 2017 г.
26\12\17 orientSonne 09:37:31
­­

­­


- Добрый день, ребята! Нам нужны двое Желающих.
Дело было на черчении, и хотя лаборанты, по своему обыкновению, умолчали, чего надо желать, чтобы пойти с ними, руки подняли все. Лишь бы не видеть чертёжника, которого за скверный характер ещё в начале семестра единогласно окрестили Чёртом.
- Активная группа, - усмехнулся один лаборант, наклонившись ко второму.
- Вектарея, коллега, - начала я, взглянув на свою соседку по парте, - не желаете свальнуть?
Подробнее…- А у нас шансы есть?
- Нужны двое человек, отлично говорящих по-английски, - добавил, входя в аудиторию, запыхавшийся директор - мужчина тучный и на удивление добродушный на вид, хотя звали его Александр Владимирович Злобин, а как вы лодку назовёте, так, как известно, она и поплывёт.
- Шансы есть всегда, - обрадовалась я, поднимая руку, в то время как половина ребят из моей группы руки опустила. Когда дело доходит до иностранной словесности, все знают, кто здесь хозяин.
- Нужно будет, - продолжал директор, задумчиво скребя мелом по доске, - попросить одного кондитера в пригороде сделать пельмени в форме вот таких его конфет, и спросить, как вы знаете, то, что написано на доске.
На доске было написано «how much it cosa», и это заставило растеряться всех, кто ещё держал руки поднятыми. Я не испугалась, предположив, что директор имел в виду «how much it will cost», и изобразила на лице крайнюю степень счастья от возможности попасть в кондитерскую, а не просиживать штаны на черчении.
Конфеты на фотографии, которую показывал Александр Владимирович, вдохновили меня ещё больше: это были сахарные черепа - головы мумий с пустыми глазницами и длинными черными волосами, блестящими, как хорошая лакрица. Они были совсем живыми, и на губах каждой из них застыл беззвучный крик. Гротескно. Красиво.
Директор колебался, посматривая на мою поднятую руку.
- Нам нужен кто-то второй.
- Это марципан? – неуверенно спросила одна из отличниц.
- Это мёд! Этот мастер тем и уникален, что делает всю свою кондитерку из мёда!
Вика чертыхнулась, но всё же подняла руку. Нас было двое, и мы не упустили свой шанс.

• • •

Дом на окраине, дом на отшибе. Забор покосился, вывесок нет. Высокие деревья, мертвая трава. Тихо.
Надгробия с поблекшими надписями. Дизайнерский ход?
• • •


Когда мы вошли в "кондитерскую", то трижды пожалели о том, что таксист не согласился подождать. Похоронное бюро готической эпохи. Около входа раскинулись два лакричных черных дерева. На конце ветки каждого дерева, там, где должны быть почки, были головы. Маленькие, но удивительно живые, как это бывает с хорошими скульптурами, на которых прекрасно прорисованы все складки ткани и кожи.
Массивный лакированный стол был увит плющом с руками вместо листьев, а за ним сидел, дум великих полон, и сам хозяин заведения.
Худой, как мумия, лицом он напоминал каждое из своих творений, так сильно кожа обтягивала череп. Черная мантия с капюшоном, какие нынче в моде среди молодёжи, смотрелась на нём весьма органично - по крайней мере, я обрадовалась, что одеяние скрывает его голову и тело.
- Good evening, - прогнусавила я. Губы почему-то начисто отказывались изображать английское произношение, - Sorry, i'm russian and i don't know english wery well, but...
- i am all ears, - беззлобно ответил он. "Я внимательно слушаю"? Ох, прекрасно. Я задумалась, как сказать ему о пельменях.
- How much it cosa? - подала голос Вика, ткнув пальцем на дерево с конфетными головами-почками.
Мне стало стыдно. Из-за шелковой шторки вышли две азиатки, о чем-то тихо переговариваясь, и загробный кондитер, взглянув на нас, вздохнул и бросил куда-то в пустоту:
- Жалко мне этих дур.
Я не понимала, на английском он говорил или на русском - в моей голове часто перемешиваются языки.
- Нет-нет, сэр, вы не нас должны жалеть. Нас послали к вам с просьбой повторить для одного джентльмена ваши конфеты, если это возможно.
- Ну, это уже другой разговор, - смягчился он, стягивая капюшон с шелестящей копны бурых волос. - Проходите. Ваша подруга может пока что осмотреть пасеку, пока не стемнело.
- С удовольствием, - усмехнулась Виктория, выскальзывая за дверь.
«Не так страшно, как могло бы быть», - подумала я, шагая за шторку. Соседняя комната, отделенная ширмой, была чуть более элегантной: её устройство позволило мне плюхнуться в объятия черного кожаного дивана и созерцать высокие стеклянные витрины с самыми настоящими пирожными без намёка на гротеск. В пространстве комнаты крутились три стеклянных столика: да-да, именно крутились – вокруг своей оси и по кругу. Каждый из них по очереди подъезжал к дивану, прокручивался один раз вокруг своей оси – и уступал место другому. На каждом столике стояли, судя по виду, молочные коктейли, и небольшие благородные тортики, отдаленно напоминающие тирамису.
Кондитер, которого мой внутренний голос зловеще окрестил Медогоном (звучит, как название вида динозавров, а?) проскользнул сквозь шторки - чуть менее официальный, чем за столом (если можно так выразиться, конечно - без капюшона он выглядел гораздо более живым, а освещение в комнате и вовсе сделало его похожим на человека), но по-прежнему идеально гротескный. Как император на древней гравюре. И столь же невозмутимый, потому что, окинув меня взглядом с головы до ног, произнес всего одно слово. Тоном настолько ровным, что угадать скрывающееся под ним истинное чувство, было невозможно:
- Попробуйте.
- Правда, можно?
Я и забыла, что нельзя есть пищу чужаков - так соблазнительно выглядели пирожные. Он улыбнулся (совсем по-человечески, даже тепло!) и вложил в мои ладони стеклянную вазочку с многослойным десертом, а потом взял такую же себе и сел на диван вполоборота, повернувшись ко мне.
На вкус, как яичный крем. Послевкусие - молочный мёд, растекающийся теплом по грудной клетке, и кофе. Консистенция, как у сырников. Это было... необычно.
Насытившись, кондитер откинулся на спинку кресла и подарил мне долгий взгляд, исполненный непонятного смысла.
Точнее, для него, наверняка, всё было ясно, как день, а вот я терялась в догадках. Впрочем, вру. Не терялась. Просто сидела и молчала.
- Это всё... мёд?
- Нравится, верно? Я химик, это всего лишь наука - не буду раньше времени открывать всех секретов, но раньше никто так не добывал мёд. Вы выпиваете?
Смотря с кем. Но любопытство кошек губит.
- А Вам есть, что предложить? - улыбнулась я. Он хмыкнул.
Бокал для глинтвейна в моих руках, в нём - белый вязкий крем. Глоток... второй...
...Я бы сравнила это ощущение с тем, что чувствует часовой механизм, когда его заводят, или берег, когда на него накатывается волна...
Он оказался ближе, чем раньше - видимо, придвинулся, когда подавал мне бокал, но меня это не особенно заботило.
- Вкусно.
Ещё ближе. Почему бы не допить до дна, пользуясь радушием хозяина?..

...

Ковыряю четвертое или пятое пирожное, совсем забыв о том, что я здесь по поручению.
Чужая рука на моём бедре, жесткая и холодная.
Движется. Обжигает, как лёд.
Движется неторопливо, но неуклонно, как капля, стекающая по лепестку вниз. Рефлекторно напрягаю ноги.
- Эй.
Человек рядом обнимает меня за талию и притягивает к себе, изгоняя последний воздух из соприкоснувшихся складок нашей одежды.
- Эй!
На большее меня не хватает. Полусон, полу-транс...
- Мне очень нравится это состояние. Мне нравится, когда вы ещё немного живы, - ухмыляется медогон над ухом. Я поднимаю глаза.
Выражение его лица, вспышкой ослепляющее рассудок, заставило на миг задохнуться. Задохнуться от ужаса. Где-то в верхней части живота родилась дрожь. Нетерпеливыми толчками проложила дорогу наверх, оказавшись подозрительно похожей по ощущениям на приступ тошноты.
Он - чужак. Он - неизвестная величина. Опасная. Непредсказуемая. Непонятная.
Вырываюсь и обнаруживаю, что не могу твёрдо стоять на ногах. Мир вокруг плывёт, засвечивается, растекается.
- Что... вы... сде...ла...ли?
Я пытаюсь двигать руками, но они не слушаются - гнутся тяжело, как едва теплый воск или застывший мёд. Застывший... мёд?..
Сердце должно бы колотиться, но бьётся еле-еле. Болит. Дышать тяжело, как будто крови вдруг стало тесно в моём теле.
Бесстрашный взгляд черных глаз. Взгляд человека, привыкшего видеть смерть.
- Ты ведь понимаешь, что у меня нет ни пасеки, ни пчел. Это наука.
Приступ дрожи, сотрясающей тело, отразился эхом в моём голосе.
- От…пус…ти…
Он встал, возник передо мной, вырос, как стена в широком плаще мантии. Мне казалось, я могу закричать, а из горла вырвался только сдавленный шепот. Я была в состоянии полудрёмы, напоминающей симбиоз мощного похмелья и острой болезни. Голова закружилась, и я упала на колени, не в силах справиться с хлынувшим на меня потоком ощущений. По позвоночнику пробежала волна крупной дрожи. Меня бросило в жар. Странный такой жар, ледяными иглами вонзившийся в спину…
- Я даю тебе пять минут, чтобы бежать. А потом я пойду за тобой.
Он закрыл глаза и начал считать.
Я рванулась прочь. Прочь из дома, от надгробий со стершимися именами, прочь от пыльной дороги, прочь от кондитера, обратившего в мёд мою кровь, прочь...
Я ведь хорошо бегаю.
Недалеко был мой дом. Там тепло и пахнет не смертью, а сухой горечью травяных сборов и мёдом луговых цветов. Там меня ждут…
Я бежала так быстро, как могла, а вокруг был азотный мороз и пейзажи, более уместные где-нибудь на Плутоне. Неистовое солнце, низко висящее над горизонтом, и припудренные снегом леса, перемежаемые нетронутой равнинной целиной, бриллиантовым бескомпромиссным блеском переливающейся на свету.

После определенного момента моё тело стало гораздо более лёгким, но я поняла, что он преследует меня. Что он начал охоту.
Я перемахнула через забор и попыталась вскарабкаться в окно по увитому плющом навесу над крыльцом, но это не было спасением.
Совершенно безликий, он парил в воздухе и держал в руках зеркало.
За стеклянной гладью было чужое лицо, чужое тело. Оно таяло, как сахарная вата, становилось всё более нелепым, кукольным. Я попыталась сделать с ним что-то, прикоснуться и удержать прежние черты, но куски плоти падали вниз, обнажая сахарный череп.
Я взглянула на медогона,
И он отражал то же самое. Тот же разлагающийся труп из пышных сладостей. Он улыбался. Он победил.
Это было неправильно, ведь...
Ведь я успела сбежать...
Ведь я...
Я дома...

• • •


Сознание возвращалось неохотно. Наверное, подозревало, что ничего хорошего меня в наступившем настоящем не ожидает. И оказалось совершенно правым.
Я осмотрела своё тело. Всё в порядке, только волосы чуть покороче.
Я... спала в саду?
- Ты умерла, - услужливо подсказал медогон. Я почему-то совсем не удивилась его присутствию.
- Не верю. Я ведь сбежала.
- Ты споткнулась по дороге. Никто не сбегал. Мне стоило только собрать всё, что осталось от твоего тела, и поставить печенье. Я открыл чудесную формулу, быстродействующий вирус... правда ведь, вкусно?
- Уходи, - отрезала я, подплывая к человеку, работающему в саду. Кто-то из домашних. Может, мой муж? Или сын?..
Он поднял глаза, когда я оказалась совсем рядом. Посмотрел на меня…
И ничего не увидел.
Я пыталась заговорить, но ничего не получилось. Он не слышал. Меня… не существовало?..
- Он похоронил всё, что от тебя осталось, под акацией.
- Всё, что от меня осталось?
- Одежду.
Было тепло. Светло, как на поле одуванчиков в ясный летний день, и почему-то очень спокойно.
- Выживает сильнейший, хитрейший или наглейший, но вовсе не достойнейший, - сказал медогон, и ушёл, унося из моего дома запах пепла и смерти.
А я пошла за ним.
В кондитерской для меня было много работы.



Подкаст Alec Holowka - Witch Dagger ( 03:34 / 8.4Mb )

Категории: *Приходи в мои сны
комментировать 1 комментарий
суббота, 9 декабря 2017 г.
come with me - let's die anywhere else orientSonne 11:51:15
- Но почему?
- ...что "почему"? Спи.
- Ты говорила со мной, пока я спал?
- Я всегда говорю с тобой, когда охраняю твой сон.
- Я... мне снилось, что мы разговаривали о чём-то... Мне часто снится, будто мы говорим. Я не всегда теперь понимаю, где сон, а где реальность.


Категории: *я приду в твои сны
пятница, 17 ноября 2017 г.
Нечто из Рериха orientSonne 10:21:48
"Чужак продержался уже три дня," - говорили Твари.
Они говорили на незнакомом мне языке, но я их понимал.
Я не видел их лиц под черными масками, но я знал о каждом движении их губ. Или мне так казалось?
"Чужак продержался уже три дня," - говорили Твари, - "Это значит, что он умрёт более почетной смертью".
Камер для пленных у Тварей не было - бревенчатый лагерь не предусматривал такой роскоши, но, поскольку был построен вокруг каменного лабиринта Древних...
Древних Твари уважали. Я должен был стать жертвоприношением, но им не удалось затолкать меня ближе к клыкастым пастям, запертым за камнями.
Лабиринты дышали. Лабиринты гнали вперёд. Они сужались, закрывали за мной двери, давили меня стенами, дышали и пыхтели, но я не шёл.
Я молился,
и они отступали.
Подробнее…Каждый день две черные фигуры с короткими обрубками вместо рук и без масок на лицах - неграмотные рабы без титулов; с опаской и молитвами входили в лабиринт, и с рассветом выносили меня на Свет Божий.
Я спал. Спал, пока мог. Мой Господь помнил обо мне. Он давал мне силы. Он заставлял меня жить.
"Чужак, чужак, чужак".
На лицах Низших Тварей подрагивают клыки, кусками мяса свешиваются языки и щупальца, открываются новые глаза. Низшие Твари немы, они - звери.
И всё же они не подходят ко мне, когда я лежу без сил на брёвнах, вдыхая свет; они не подходят, пока те, в масках, с руками до пят, не отдадут им команды.
Я - последний воин этой земли.
Последний воин мёртвой земли.
Уповаю на тебя, Господи.
Господи, помоги мне.
Удары сердца твердят мне, что я не убит
Сквозь обожженные веки я вижу рассвет
Я открываю глаза - надо мною стоит
Великий Ужас, которому имени нет
Они пришли как лавина, как черный поток
Они нас просто смели и втоптали нас в грязь
Все наши стяги и вымпелы вбиты в песок
Они разрушили все, они убили всех нас...
Срезать лодку у реки? Пытаться бежать? Бесполезно. Я слаб. Их сотни. Я уже не могу держаться, Господи.
Они думают, что каждую ночь Древние съедают одну из моих душ.
Я чувствую себя так, будто каждую ночь их Древние съедают мою душу.

Он стоит надо мной.
Старейшина.
Он заслоняет моё солнце. Моего Господа.
Худое, совсем нечеловеческое тело, копна черных волос и маска, подражающая то ли человеку, то ли дьяволу.
"Я даю чужаку шанс," - усмехается он, доставая мои стрелы.
Удары сердца твердят мне, что я не убит
Сквозь обожженные веки я вижу рассвет
Я открываю глаза - надо мною стоит
Великий Ужас, которому имени нет
Я вижу тень, вижу пепел и мертвый гранит
Я вижу то, что здесь нечего больше беречь
Но я опять поднимаю изрубленный щит
И вырываю из ножен бессмысленный меч...
ХРУСТ.
Один его палец - как моя десница. Одной ладонью он сломал все мои стрелы.
У чужака нет шансов.
Наконечники потухли и посерели.
Как жарко...
Господи, прими мою душу, как душу в бою павшего.
Господи, воззвах к тебе, услышь меня, господи! Господи!
"Беги, чужак".
Они несутся за мной, они несутся ко мне - хватаю то, что осталось от стрел, и бегу - непонятно куда, непонятно зачем, роняю стрелы, сжимаю их в зубах, карабкаюсь наверх, на незаконченное строение, где не могут балансировать даже тела Тварей, я встаю наверху и молюсь, потому что не должен умирать без молитвы. Я вижу забор - стену, поднимающуюся выше макушек елей, стену, уходящую в небо, и я понимаю:
за ней - мой дом.
Я не хочу умирать.
Я не...
Я знаю то, что со мной в этот день не умрет
Нет ни единой возможности их победить
Но им нет права на то, чтобы видеть восход
У них вообще нет права на то, чтобы жить
И я трублю в свой расколотый рог боевой
Я поднимаю в атаку погибшую рать
И я кричу им - "Вперед!", я кричу им - "За мной!"
Раз не осталось живых, значит мертвые - Встать!

- Аллилуйя!
Где-то далеко-далеко и совсем тихо, но я его слышу.
Твари замирают перед его голосом.
- Аллилуйя! - воплю я в ответ. Твари кидаются камнями. Уворачиваюсь. Падаю. Они не могут пошевелиться, застыв от Его приближения.
- Аллилуйя! - я срываю связки, перебрасываю полумёртвое тело через неизвестную ограду, на меня шипит одна Низшая Тварь, прокалывая собственные глаза клыками, но она не решается пошевелиться. Она не сдвинется с места, пока не увидит его.
- АЛЛИЛУЙЯ! - ору из последних сил, и я вижу, как его меч сверкает на горизонте.
- Святозар!
Он смог забраться. Господь послал его за мной.
- Я здесь, - шепчу я.
И он слышит.
- БЕГИ!
Я сжимаю в зубах наконечник стрелы. Последний бросок. Я не должен умирать. Не сейчас. Не тогда, когда Господь услышал меня.
Бросают камни. Пытаются ударить. Бегу.
Бегу.
Бегу.
Падаю.
Меня поймал один из Старейшин. Поднял над землёй. Задыхаюсь.
Это конец.
Падаю.
Или нет?..
Старейшина мёртв.
- Говорил я тебе, Святозар, всегда их, миленьких, на сердце держать, а ты что? Не слушаешь ты меня, вот и...
Усталый и на удивление спокойный голос мужчины с грустными глазами оборвался - не то сейчас время, чтобы говорить. Стрелы. Он едва не швырнул в меня охапку стрел - именно охапку, как хворост. Хороших стрел, зачарованных. Моих. Голубые наконечники - они, родные!
Я не помню, кто мой благодетель, но думаю, что он шаман, один из помощников старшего брата.
Настил уходит из-под ног. Кто-то замахивается, чтобы ударить в спину. Уворачиваюсь. Где мой лук? Где Ярополк? Где... где он?!
Почти львиная грива, почти грива Тварей, только золотая, мелькает вдалеке. Блеск знакомого меча. Брат здесь. Брат рядом.
И я прикрою ему спину.


Музыка Оргия Праведников - Последний Воин Мертвой Земли
Настроение: Сомнительное. Ещё этот сон... я сомневалась, оставлять его или нет.
Хочется: ИГРАТЬ.
Категории: *Приходи в мои сны
Прoкoммeнтировaть
вторник, 14 ноября 2017 г.
охраняя зарю orientSonne 12:05:05
Мне снилось, как мы с тобой гуляли по берегу Ладожского озера.
Ладога. Большая и холодная. Только она почему-то находилась там, где находится Финский залив, и я ясно видел мыс Коневец там, где его быть не должно. Удивлялся. Вспоминал карту - вспоминал, что мыса там нет...
С нами ходил какой-то мужик, местный абориген-экскурсово­д, и рассказывал про траву. Со скал свисали длинные плети пушистой травы пепельного цвета, вроде осоки, и каждая плеть - метра два. Ты постоянно брала её в руки и гладила, а мужик хвалил её мягкость.
"Из этой травы," - говорил он, - "делали тетивы для стрел. Поэтому нас даже пытались захватить ради этой травы! Но, как видите, не вышло!"


Музыка И ПЕРЬЯ ТОРЖЕСТВУЮЩЕ СКРИПЯТ
Настроение: зарепить успех и побороть злобу
Хочется