Daddy Does Me Good

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
XYQE
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Daddy Does Me Good > *Приходи в мои сны




суббота, 20 января 2018 г.
18\01\18 orientSonne 12:55:11

едва увидишь­ сон, тебя укусит он

Я ведь всё равно не хочу забывать этот сон, так почему бы и нет?

Подробнее…Коридоры пустовали, и аудитории третьего этажа, судя по всему, тоже. Я носила ведра с водой на третий этаж со второго по просьбе преподавателя, имени которого не помню - миловидная женщина в ярко-желтом платье. Как у меня, только не бальном, а маленьком, классического кроя. Похоже, что этот этаж был закрыт - свежеокрашенные в кремовый цвет стены, вымытые кабинеты...
- Можешь идти, спасибо.
- У. До свидания.
Была то ли весна, то ли лето. Первый этаж, напротив, кишел учениками - множество школьников, курсирующих между столовой, выходом и лестницами. Пластиковые двери отлично просвечивали улицу, и это создавало некий уют, хотя в самом помещении было довольно темно.
- Сергей Евгеньевич! Спасибо, что подождали! - почему-то готова прыгать от радости. Он кажется гораздо выше меня, хотя разница в росте у нас где-то двадцать сантиметров. Он молчит и улыбается, а я как будто физически ощущаю, что всё происходит правильно, когда он кладет руку мне на голову и гладит по волосам. Расходимся.

\\\

Лестница хорошо освещена. Я живу на пятом этаже пятиэтажки, и не тороплюсь, поднимаясь наверх, но звуки борьбы наверху заставляют ускорить шаг.
Пролетом выше - женщина с ребенком. Мальчик в дурацком джинсовом комбинезоне на желтую футболку, женщина в красной футболке с каштановыми волосами, заплетенными в хвост. Плачет. Её прижимает к стене крупный мужчина с волнистыми седыми волосами - вроде как, Екименко, и я замечаю нож в его руке. Женщина говорит ребенку бежать, кивает мне - мол, прячься, и я кидаю рюкзак в сторону, чтобы отвлечь преступника. Взлетаю наверх - и он меня не замечает. Зато ребенок не успевает скрыться - Лёша берет его за шкирку и разрезает горло об осколки стекла на старой оконной раме. Детское тельце так и замирает в растекающейся по белой облезлой штукатурке крови на подоконнике. Женщина кричит. Женщина пытается бороться. Женщина отлетает к стене и очень скоро замолкает - я слышу только, как старый врач поворачивает нож под её ребрами. Становится тихо.
Я стою, вжавшись в стену, и не могу пошевелиться, только наблюдая за его действиями, переводя взгляд с одного трупа на другой. Он не может увидеть меня за лестничным пролетом. Он оборачивается, и когда мне кажется, что убийца смотрит на меня в упор, я начинаю кричать. Орать, рвать себе горло. Он стоит в недоумении - сначала не понимает, где источник звука, а потом поднимается и видит меня. Говорит что-то. Бьёт ножом, но я уворачиваюсь, пытаюсь ударить его, но он сильнее. Пропускаю два удара и понимаю, что ещё немного - и я умру.
- Постой, я...
- Что?!
- Дай мне сказать тебе...
- Говори.
- Лёша, я совсем забыла, что там ЧЕРТОВА ЛЕСТНИЦА, БЛ\ТЬ!
Толкаю его. Он пытается ухватиться, чтобы упасть вместе со мной, но падает в одиночестве - мне кажется, что очень медленно. Он падает на спину, на ступеньки, и разбивает голову.
"Как арбузик," - почему-то счастливо думаю я, видя его расколотый череп.

Дверь справа от меня открыта. Захожу. Типичная хрущёвка в тонах мореного дуба, в маленьком помещении слева лежит парень - то ли молодой Юра с фотографий, то ли male version НТШК-и, но не суть. Он спит. И спит явно крепко, раз его не разбудили ни крики, ни звуки борьбы.
- Эй...
-...
- ЭЙ!
- ...ммм?
- Мне нужна помощь, вставай!
Встаёт, кутаясь в одеяло. Подходит.
- Ну, что такое?
- Три трупа. Там.
- Нормально.
- Мне плохо.
Показываю рваные раны. Кровь.
- Иди чайку попей.
- Меня чуть не убили.
- А, я слышал, вы там что-то шуршали.
И в этот момент мне захотелось его убить.


Категории: *Приходи в мои сны
Прoкoммeнтировaть
вторник, 26 декабря 2017 г.
26\12\17 orientSonne 09:37:31

едва увидишь­ сон, тебя укусит он

­­

­­


- Добрый день, ребята! Нам нужны двое Желающих.
Дело было на черчении, и хотя лаборанты, по своему обыкновению, умолчали, чего надо желать, чтобы пойти с ними, руки подняли все. Лишь бы не видеть чертёжника, которого за скверный характер ещё в начале семестра единогласно окрестили Чёртом.
- Активная группа, - усмехнулся один лаборант, наклонившись ко второму.
- Вектарея, коллега, - начала я, взглянув на свою соседку по парте, - не желаете свальнуть?
Подробнее…- А у нас шансы есть?
- Нужны двое человек, отлично говорящих по-английски, - добавил, входя в аудиторию, запыхавшийся директор - мужчина тучный и на удивление добродушный на вид, хотя звали его Александр Владимирович Злобин, а как вы лодку назовёте, так, как известно, она и поплывёт.
- Шансы есть всегда, - обрадовалась я, поднимая руку, в то время как половина ребят из моей группы руки опустила. Когда дело доходит до иностранной словесности, все знают, кто здесь хозяин.
- Нужно будет, - продолжал директор, задумчиво скребя мелом по доске, - попросить одного кондитера в пригороде сделать пельмени в форме вот таких его конфет, и спросить, как вы знаете, то, что написано на доске.
На доске было написано «how much it cosa», и это заставило растеряться всех, кто ещё держал руки поднятыми. Я не испугалась, предположив, что директор имел в виду «how much it will cost», и изобразила на лице крайнюю степень счастья от возможности попасть в кондитерскую, а не просиживать штаны на черчении.
Конфеты на фотографии, которую показывал Александр Владимирович, вдохновили меня ещё больше: это были сахарные черепа - головы мумий с пустыми глазницами и длинными черными волосами, блестящими, как хорошая лакрица. Они были совсем живыми, и на губах каждой из них застыл беззвучный крик. Гротескно. Красиво.
Директор колебался, посматривая на мою поднятую руку.
- Нам нужен кто-то второй.
- Это марципан? – неуверенно спросила одна из отличниц.
- Это мёд! Этот мастер тем и уникален, что делает всю свою кондитерку из мёда!
Вика чертыхнулась, но всё же подняла руку. Нас было двое, и мы не упустили свой шанс.

• • •

Дом на окраине, дом на отшибе. Забор покосился, вывесок нет. Высокие деревья, мертвая трава. Тихо.
Надгробия с поблекшими надписями. Дизайнерский ход?
• • •


Когда мы вошли в "кондитерскую", то трижды пожалели о том, что таксист не согласился подождать. Похоронное бюро готической эпохи. Около входа раскинулись два лакричных черных дерева. На конце ветки каждого дерева, там, где должны быть почки, были головы. Маленькие, но удивительно живые, как это бывает с хорошими скульптурами, на которых прекрасно прорисованы все складки ткани и кожи.
Массивный лакированный стол был увит плющом с руками вместо листьев, а за ним сидел, дум великих полон, и сам хозяин заведения.
Худой, как мумия, лицом он напоминал каждое из своих творений, так сильно кожа обтягивала череп. Черная мантия с капюшоном, какие нынче в моде среди молодёжи, смотрелась на нём весьма органично - по крайней мере, я обрадовалась, что одеяние скрывает его голову и тело.
- Good evening, - прогнусавила я. Губы почему-то начисто отказывались изображать английское произношение, - Sorry, i'm russian and i don't know english wery well, but...
- i am all ears, - беззлобно ответил он. "Я внимательно слушаю"? Ох, прекрасно. Я задумалась, как сказать ему о пельменях.
- How much it cosa? - подала голос Вика, ткнув пальцем на дерево с конфетными головами-почками.
Мне стало стыдно. Из-за шелковой шторки вышли две азиатки, о чем-то тихо переговариваясь, и загробный кондитер, взглянув на нас, вздохнул и бросил куда-то в пустоту:
- Жалко мне этих дур.
Я не понимала, на английском он говорил или на русском - в моей голове часто перемешиваются языки.
- Нет-нет, сэр, вы не нас должны жалеть. Нас послали к вам с просьбой повторить для одного джентльмена ваши конфеты, если это возможно.
- Ну, это уже другой разговор, - смягчился он, стягивая капюшон с шелестящей копны бурых волос. - Проходите. Ваша подруга может пока что осмотреть пасеку, пока не стемнело.
- С удовольствием, - усмехнулась Виктория, выскальзывая за дверь.
«Не так страшно, как могло бы быть», - подумала я, шагая за шторку. Соседняя комната, отделенная ширмой, была чуть более элегантной: её устройство позволило мне плюхнуться в объятия черного кожаного дивана и созерцать высокие стеклянные витрины с самыми настоящими пирожными без намёка на гротеск. В пространстве комнаты крутились три стеклянных столика: да-да, именно крутились – вокруг своей оси и по кругу. Каждый из них по очереди подъезжал к дивану, прокручивался один раз вокруг своей оси – и уступал место другому. На каждом столике стояли, судя по виду, молочные коктейли, и небольшие благородные тортики, отдаленно напоминающие тирамису.
Кондитер, которого мой внутренний голос зловеще окрестил Медогоном (звучит, как название вида динозавров, а?) проскользнул сквозь шторки - чуть менее официальный, чем за столом (если можно так выразиться, конечно - без капюшона он выглядел гораздо более живым, а освещение в комнате и вовсе сделало его похожим на человека), но по-прежнему идеально гротескный. Как император на древней гравюре. И столь же невозмутимый, потому что, окинув меня взглядом с головы до ног, произнес всего одно слово. Тоном настолько ровным, что угадать скрывающееся под ним истинное чувство, было невозможно:
- Попробуйте.
- Правда, можно?
Я и забыла, что нельзя есть пищу чужаков - так соблазнительно выглядели пирожные. Он улыбнулся (совсем по-человечески, даже тепло!) и вложил в мои ладони стеклянную вазочку с многослойным десертом, а потом взял такую же себе и сел на диван вполоборота, повернувшись ко мне.
На вкус, как яичный крем. Послевкусие - молочный мёд, растекающийся теплом по грудной клетке, и кофе. Консистенция, как у сырников. Это было... необычно.
Насытившись, кондитер откинулся на спинку кресла и подарил мне долгий взгляд, исполненный непонятного смысла.
Точнее, для него, наверняка, всё было ясно, как день, а вот я терялась в догадках. Впрочем, вру. Не терялась. Просто сидела и молчала.
- Это всё... мёд?
- Нравится, верно? Я химик, это всего лишь наука - не буду раньше времени открывать всех секретов, но раньше никто так не добывал мёд. Вы выпиваете?
Смотря с кем. Но любопытство кошек губит.
- А Вам есть, что предложить? - улыбнулась я. Он хмыкнул.
Бокал для глинтвейна в моих руках, в нём - белый вязкий крем. Глоток... второй...
...Я бы сравнила это ощущение с тем, что чувствует часовой механизм, когда его заводят, или берег, когда на него накатывается волна...
Он оказался ближе, чем раньше - видимо, придвинулся, когда подавал мне бокал, но меня это не особенно заботило.
- Вкусно.
Ещё ближе. Почему бы не допить до дна, пользуясь радушием хозяина?..

...

Ковыряю четвертое или пятое пирожное, совсем забыв о том, что я здесь по поручению.
Чужая рука на моём бедре, жесткая и холодная.
Движется. Обжигает, как лёд.
Движется неторопливо, но неуклонно, как капля, стекающая по лепестку вниз. Рефлекторно напрягаю ноги.
- Эй.
Человек рядом обнимает меня за талию и притягивает к себе, изгоняя последний воздух из соприкоснувшихся складок нашей одежды.
- Эй!
На большее меня не хватает. Полусон, полу-транс...
- Мне очень нравится это состояние. Мне нравится, когда вы ещё немного живы, - ухмыляется медогон над ухом. Я поднимаю глаза.
Выражение его лица, вспышкой ослепляющее рассудок, заставило на миг задохнуться. Задохнуться от ужаса. Где-то в верхней части живота родилась дрожь. Нетерпеливыми толчками проложила дорогу наверх, оказавшись подозрительно похожей по ощущениям на приступ тошноты.
Он - чужак. Он - неизвестная величина. Опасная. Непредсказуемая. Непонятная.
Вырываюсь и обнаруживаю, что не могу твёрдо стоять на ногах. Мир вокруг плывёт, засвечивается, растекается.
- Что... вы... сде...ла...ли?
Я пытаюсь двигать руками, но они не слушаются - гнутся тяжело, как едва теплый воск или застывший мёд. Застывший... мёд?..
Сердце должно бы колотиться, но бьётся еле-еле. Болит. Дышать тяжело, как будто крови вдруг стало тесно в моём теле.
Бесстрашный взгляд черных глаз. Взгляд человека, привыкшего видеть смерть.
- Ты ведь понимаешь, что у меня нет ни пасеки, ни пчел. Это наука.
Приступ дрожи, сотрясающей тело, отразился эхом в моём голосе.
- От…пус…ти…
Он встал, возник передо мной, вырос, как стена в широком плаще мантии. Мне казалось, я могу закричать, а из горла вырвался только сдавленный шепот. Я была в состоянии полудрёмы, напоминающей симбиоз мощного похмелья и острой болезни. Голова закружилась, и я упала на колени, не в силах справиться с хлынувшим на меня потоком ощущений. По позвоночнику пробежала волна крупной дрожи. Меня бросило в жар. Странный такой жар, ледяными иглами вонзившийся в спину…
- Я даю тебе пять минут, чтобы бежать. А потом я пойду за тобой.
Он закрыл глаза и начал считать.
Я рванулась прочь. Прочь из дома, от надгробий со стершимися именами, прочь от пыльной дороги, прочь от кондитера, обратившего в мёд мою кровь, прочь...
Я ведь хорошо бегаю.
Недалеко был мой дом. Там тепло и пахнет не смертью, а сухой горечью травяных сборов и мёдом луговых цветов. Там меня ждут…
Я бежала так быстро, как могла, а вокруг был азотный мороз и пейзажи, более уместные где-нибудь на Плутоне. Неистовое солнце, низко висящее над горизонтом, и припудренные снегом леса, перемежаемые нетронутой равнинной целиной, бриллиантовым бескомпромиссным блеском переливающейся на свету.

После определенного момента моё тело стало гораздо более лёгким, но я поняла, что он преследует меня. Что он начал охоту.
Я перемахнула через забор и попыталась вскарабкаться в окно по увитому плющом навесу над крыльцом, но это не было спасением.
Совершенно безликий, он парил в воздухе и держал в руках зеркало.
За стеклянной гладью было чужое лицо, чужое тело. Оно таяло, как сахарная вата, становилось всё более нелепым, кукольным. Я попыталась сделать с ним что-то, прикоснуться и удержать прежние черты, но куски плоти падали вниз, обнажая сахарный череп.
Я взглянула на медогона,
И он отражал то же самое. Тот же разлагающийся труп из пышных сладостей. Он улыбался. Он победил.
Это было неправильно, ведь...
Ведь я успела сбежать...
Ведь я...
Я дома...

• • •


Сознание возвращалось неохотно. Наверное, подозревало, что ничего хорошего меня в наступившем настоящем не ожидает. И оказалось совершенно правым.
Я осмотрела своё тело. Всё в порядке, только волосы чуть покороче.
Я... спала в саду?
- Ты умерла, - услужливо подсказал медогон. Я почему-то совсем не удивилась его присутствию.
- Не верю. Я ведь сбежала.
- Ты споткнулась по дороге. Никто не сбегал. Мне стоило только собрать всё, что осталось от твоего тела, и поставить печенье. Я открыл чудесную формулу, быстродействующий вирус... правда ведь, вкусно?
- Уходи, - отрезала я, подплывая к человеку, работающему в саду. Кто-то из домашних. Может, мой муж? Или сын?..
Он поднял глаза, когда я оказалась совсем рядом. Посмотрел на меня…
И ничего не увидел.
Я пыталась заговорить, но ничего не получилось. Он не слышал. Меня… не существовало?..
- Он похоронил всё, что от тебя осталось, под акацией.
- Всё, что от меня осталось?
- Одежду.
Было тепло. Светло, как на поле одуванчиков в ясный летний день, и почему-то очень спокойно.
- Выживает сильнейший, хитрейший или наглейший, но вовсе не достойнейший, - сказал медогон, и ушёл, унося из моего дома запах пепла и смерти.
А я пошла за ним.
В кондитерской для меня было много работы.



Подкаст Alec Holowka - Witch Dagger ( 03:34 / 8.4Mb )

Категории: *Приходи в мои сны
комментировать 1 комментарий
пятница, 17 ноября 2017 г.
Нечто из Рериха orientSonne 10:21:48

едва увидишь­ сон, тебя укусит он

"Чужак продержался уже три дня," - говорили Твари.
Они говорили на незнакомом мне языке, но я их понимал.
Я не видел их лиц под черными масками, но я знал о каждом движении их губ. Или мне так казалось?
"Чужак продержался уже три дня," - говорили Твари, - "Это значит, что он умрёт более почетной смертью".
Камер для пленных у Тварей не было - бревенчатый лагерь не предусматривал такой роскоши, но, поскольку был построен вокруг каменного лабиринта Древних...
Древних Твари уважали. Я должен был стать жертвоприношением, но им не удалось затолкать меня ближе к клыкастым пастям, запертым за камнями.
Лабиринты дышали. Лабиринты гнали вперёд. Они сужались, закрывали за мной двери, давили меня стенами, дышали и пыхтели, но я не шёл.
Я молился,
и они отступали.
Подробнее…Каждый день две черные фигуры с короткими обрубками вместо рук и без масок на лицах - неграмотные рабы без титулов; с опаской и молитвами входили в лабиринт, и с рассветом выносили меня на Свет Божий.
Я спал. Спал, пока мог. Мой Господь помнил обо мне. Он давал мне силы. Он заставлял меня жить.
"Чужак, чужак, чужак".
На лицах Низших Тварей подрагивают клыки, кусками мяса свешиваются языки и щупальца, открываются новые глаза. Низшие Твари немы, они - звери.
И всё же они не подходят ко мне, когда я лежу без сил на брёвнах, вдыхая свет; они не подходят, пока те, в масках, с руками до пят, не отдадут им команды.
Я - последний воин этой земли.
Последний воин мёртвой земли.
Уповаю на тебя, Господи.
Господи, помоги мне.
Удары сердца твердят мне, что я не убит
Сквозь обожженные веки я вижу рассвет
Я открываю глаза - надо мною стоит
Великий Ужас, которому имени нет
Они пришли как лавина, как черный поток
Они нас просто смели и втоптали нас в грязь
Все наши стяги и вымпелы вбиты в песок
Они разрушили все, они убили всех нас...
Срезать лодку у реки? Пытаться бежать? Бесполезно. Я слаб. Их сотни. Я уже не могу держаться, Господи.
Они думают, что каждую ночь Древние съедают одну из моих душ.
Я чувствую себя так, будто каждую ночь их Древние съедают мою душу.

Он стоит надо мной.
Старейшина.
Он заслоняет моё солнце. Моего Господа.
Худое, совсем нечеловеческое тело, копна черных волос и маска, подражающая то ли человеку, то ли дьяволу.
"Я даю чужаку шанс," - усмехается он, доставая мои стрелы.
Удары сердца твердят мне, что я не убит
Сквозь обожженные веки я вижу рассвет
Я открываю глаза - надо мною стоит
Великий Ужас, которому имени нет
Я вижу тень, вижу пепел и мертвый гранит
Я вижу то, что здесь нечего больше беречь
Но я опять поднимаю изрубленный щит
И вырываю из ножен бессмысленный меч...
ХРУСТ.
Один его палец - как моя десница. Одной ладонью он сломал все мои стрелы.
У чужака нет шансов.
Наконечники потухли и посерели.
Как жарко...
Господи, прими мою душу, как душу в бою павшего.
Господи, воззвах к тебе, услышь меня, господи! Господи!
"Беги, чужак".
Они несутся за мной, они несутся ко мне - хватаю то, что осталось от стрел, и бегу - непонятно куда, непонятно зачем, роняю стрелы, сжимаю их в зубах, карабкаюсь наверх, на незаконченное строение, где не могут балансировать даже тела Тварей, я встаю наверху и молюсь, потому что не должен умирать без молитвы. Я вижу забор - стену, поднимающуюся выше макушек елей, стену, уходящую в небо, и я понимаю:
за ней - мой дом.
Я не хочу умирать.
Я не...
Я знаю то, что со мной в этот день не умрет
Нет ни единой возможности их победить
Но им нет права на то, чтобы видеть восход
У них вообще нет права на то, чтобы жить
И я трублю в свой расколотый рог боевой
Я поднимаю в атаку погибшую рать
И я кричу им - "Вперед!", я кричу им - "За мной!"
Раз не осталось живых, значит мертвые - Встать!

- Аллилуйя!
Где-то далеко-далеко и совсем тихо, но я его слышу.
Твари замирают перед его голосом.
- Аллилуйя! - воплю я в ответ. Твари кидаются камнями. Уворачиваюсь. Падаю. Они не могут пошевелиться, застыв от Его приближения.
- Аллилуйя! - я срываю связки, перебрасываю полумёртвое тело через неизвестную ограду, на меня шипит одна Низшая Тварь, прокалывая собственные глаза клыками, но она не решается пошевелиться. Она не сдвинется с места, пока не увидит его.
- АЛЛИЛУЙЯ! - ору из последних сил, и я вижу, как его меч сверкает на горизонте.
- Святозар!
Он смог забраться. Господь послал его за мной.
- Я здесь, - шепчу я.
И он слышит.
- БЕГИ!
Я сжимаю в зубах наконечник стрелы. Последний бросок. Я не должен умирать. Не сейчас. Не тогда, когда Господь услышал меня.
Бросают камни. Пытаются ударить. Бегу.
Бегу.
Бегу.
Падаю.
Меня поймал один из Старейшин. Поднял над землёй. Задыхаюсь.
Это конец.
Падаю.
Или нет?..
Старейшина мёртв.
- Говорил я тебе, Святозар, всегда их, миленьких, на сердце держать, а ты что? Не слушаешь ты меня, вот и...
Усталый и на удивление спокойный голос мужчины с грустными глазами оборвался - не то сейчас время, чтобы говорить. Стрелы. Он едва не швырнул в меня охапку стрел - именно охапку, как хворост. Хороших стрел, зачарованных. Моих. Голубые наконечники - они, родные!
Я не помню, кто мой благодетель, но думаю, что он шаман, один из помощников старшего брата.
Настил уходит из-под ног. Кто-то замахивается, чтобы ударить в спину. Уворачиваюсь. Где мой лук? Где Ярополк? Где... где он?!
Почти львиная грива, почти грива Тварей, только золотая, мелькает вдалеке. Блеск знакомого меча. Брат здесь. Брат рядом.
И я прикрою ему спину.


Музыка Оргия Праведников - Последний Воин Мертвой Земли
Настроение: Сомнительное. Ещё этот сон... я сомневалась, оставлять его или нет.
Хочется: ИГРАТЬ.
Категории: *Приходи в мои сны
Прoкoммeнтировaть
четверг, 20 июля 2017 г.
не бросай меня здесь orientSonne 09:24:38

едва увидишь­ сон, тебя укусит он

Букет снов в светлых тонах цветного стекла.
Сначала было море.
Как в Писании сначала бывает слово, у меня всё начинается с моря. «И море это было – бог». Я не знала, насколько чистым или обитаемым оно было – я плыла в нём, выброшенная моряком на половине пути. Лёгкое белое платьице с кровавым подбоем, теплый ветер, несколько минут – и я выхожу на берег. Из моря, подобно маяку, вырастал замок, напоминающий Коллегию Волшебников Винтерхолда – только он целиком состоял из матового стекла. То ли оно было персиковым, то ли вечные предрассветные сумерки окрашивали его в свой цвет… небольшой песчаный бережок почти полностью состоял из граненых камней размером с кулак – рубины, бриллианты, сапфиры… изумруды. Они блестели и слепили меня, и я сгребала их в охапку и подбрасывала вверх, а они отвечали россыпью бликов. Вроде как, я даже взяла себе парочку, отложив в обычный инвентарь снохождения, и, вдоволь наигравшись, легла на ступеньки.
Выходов из здания было два, и перегорожены они между собой плоскими стеклянными столбами-лентами. Я стала наблюдать за выходом слева, притаившись за перегородкой, на которой крепились прозрачные «столбы», и видела, как это место покидает множество людей. Я не смотрела, куда они могут идти, ловя взглядом всё новые и новые фигуры, а потом отвернулась, наблюдая… закат? Восход? Я уже была в этой вселенной, в этом море – и оно захватывало меня.
Педантично закрывая за собой дверь, из здания выходил мой историк, облаченный в серебряную, под стать благородному цвету волос, сутану со стальными застежками. Грубо сплетенные нити мягко поблескивали под лучами солнца. У него не было багажа, и я надеялась, что он вернется и мы поговорим. Не важно, о чём и зачем – просто потому, что с ним мне становится легко и приятно.
Он ушёл.
Всё как-то померкло, и я закрыла глаза.
- Вот ты где!
Пришёл босс в золотой шелковой тунике, отдал мне стеклянную корзину со Штукой. Мы вошли в здание.
Запомнилась огромная стеклянная люстра, декоративные элементы которой волнами струились вниз. Это и были волны, в общем. Волны тонких стеклянных палочек. Мы были в отеле. Номер был на верхнем этаже, и войдя в него, я оккупировала ванную комнату, чтобы зачем-то помыть Штуку в громадном облаке сиреневой пены. Босс сначала позвал кого-то помогать мне, но котишка боялась здешних людей. Когда я дотронулась до неё после них, она, кажется, заурчала. Мне было грустно, но я была с ней ласкова, и в конце концов мы обе плескались в этой пене, как двое непоседливых детей. Босс, как оказалось, принес еды. Фруктов, стеклянных на вид. Много-много, в аккуратной нарезке. Я уплела яблоко, крупицами рассыпающееся в руках, и рассмеялась.
- Мы совсем забыли о предосторожности!
- Что не так?
- Когда ты ешь пищу чужаков - это может плохо на тебе отразиться.

И я проснулась.

Категории: *Приходи в мои сны
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 11 июня 2017 г.
16\5\2017 orientSonne 17:47:28

едва увидишь­ сон, тебя укусит он

У первых поцелуев после сна вкус первых поцелуев на земле.
Сегодня ты мне снился.
Мне снилась война – бессмысленная и жестокая, как все войны -
В нашем черном королевстве с золотой каймой и матовым стеклянным морем.
Подробнее…В кружево домов и подземелий речным туманом вплетались благовония,
И были сумерки. То ли закат, то ли рассвет, отражающийся в золоте приятным персиковым свечением. Я была военачальником – военачальником меня сделала война, но все знают, что раньше рыжая мантия с бахромой принадлежала советнику и архимагу.
Я чувствую чью-то боль.
Пора…
Я открываю глаза и вижу штыки, разрезающие туман, сотканный из запахов – они пришли с моря, пришли на рассвете, в серой стальной броне, и убивали за идеи своего короля, пока он пил пряное вино среди придворных. Из-под сапог на меня смотрели остекленевшие глаза моего друга, смуглого торговца травами. Моего… Друга?
В воде отражаются белые клубы дыма, вода поглощает кровь – расправляются с гулким шелестом крылья, выпущенные когти отрешенно шевелятся в шее захватчика.
Я ненавижу…
…и моя ненависть придаёт мне сил.
Я разрываю кому-то грудную клетку и вспарываю живот, чтобы обмотать кишки вокруг его шеи, чтобы повесить на мачте, высоко, там, где рассеивается туман – чтобы все видели: мы отстояли порт, отстоим и наш мир.
Проходят минуты…
- Я не хочу воевать, - говорит мне она, и я только грустно улыбаюсь в ответ.
- Это неправильно, - повторяет она.
Она – фиолетовый слон с голубыми глазами. Она когда-то перевозила туристов… или владела булочной? Она была мирным жителем. Была… когда-то…
- Да, - говорю я и обнимаю её. На плечо капают огромные теплые слёзы.
Она везёт уцелевших в столицу – мы идём по морской пустыне, идем к катакомбам, чтобы они могли сменить караул, но когда приходим, она решает сопровождать меня. И сопровождает. Ровно до тех пор, пока не попадает в ловушку, поставленную перед королевским дворцом. Всё ждут, пока наш Лорд снимет барьер…
Вздрагиваю, и мне вторит желтое энергетическое поле. Он…
- Мне нужно идти. Я вернусь и выпущу тебя.
Она хнычет и смотрит мне в глаза. Мы обе знаем: я не вернусь.
Я оставляю оружие, облаченная только в свою рыжую мантию с бахромой, оставляю мысли и желания – и прохожу сквозь барьер, а он бьёт меня током. Больно...
Нужно идти.
Положение башен поменялось. Где море? Где лес? Где Высокий Шпиль? Откуда вокруг столько развалин?
Милорд…
Чей-то голос исходил отовсюду – его источали стены, башни, воздух, черное и золотое, персиковый сумрак. Он говорил и говорил, я не понимала его, но мне было страшно.
Нужный поворот – почти вслепую. Море. Море…
Он сидел у башни, там, где сплетались в узел золотые узоры на полу, сидел, скрестив ноги, и думал. Он не взглянул на меня – с широко раскрытыми глазами он глядел сквозь, почти полностью подвластный этому голосу.
Милорд?..
Я встала на колени напротив и положила руки ему на плечи.
- Не верьте никому, милорд, - сказала я.
- Я устал, - прошептал он.
Голос повысился, сбился, закричал – и руки его дрогнули.
Я никогда не видела его таким. Отчаянным и испуганным. Он был безумен, а теперь от него остался только кусок мяса в фиолетовом камзоле, расшитом золотом.
- Очнитесь!
Он поднял глаза, будто видел меня в первый раз, и взглянул с непониманием.
Голос стих. А через мгновение земля ушла у нас из-под ног, будто кто-то сместил планету, не сказав нам об этом, через мгновение мы были на уровне крыши Высокого Шпиля. Мы летели вниз. Он был рассеян и глух, он не видел меня. Я не думала о том, что сейчас непременно умру – я думала, что будет с Лордом.
И в последний миг жизни я сосредоточенно размышляла, как оставить его в живых и вернуть его безумный разум.


Категории: *Приходи в мои сны
среда, 15 марта 2017 г.
15.03.2017. orientSonne 10:16:59

едва увидишь­ сон, тебя укусит он

Сценка первая.
Подробнее…Спортивный зал. Как школьный, только чуть больше. Я сижу на лавочке, слева от меня изрядная куча людей – все о чем-то говорят. Поскольку это отсылка к осеннему времени прошлого года, у меня в руках блокнот со скетчами – будто готовлюсь защищаться им, как щитом. Чуть ниже лежат «новеллы и повести эпохи Сун» - индикатор сна, и электронная книга. Суечусь. Рисую. В зале проходят единоборства. Как бы невзначай поворачиваю голову влево.
Ого, это был первый раз, когда мне приснился Хэд. Он сидел там и ржал. И я такая «ГОСПОДИ ЭТО ЖЕ ASH», быстренько расформировываю скетчбук и меняю одежду на пышное желтое платье из другого сна. Нет, а вдруг он увидит, что я на него пялюсь, а я выгляжу как бомж? Ух-ух-ух…
Откладываю то, что осталось на коленках, на край лавочки – справа от меня сидит ещё один человек, нпс по ощущениям. Поворачиваю голову влево…
И – господи боже, мы встречаемся взглядами!! Он перестаёт улыбаться. Я нет. Мне кажется, что сейчас он обратится ко мне, поэтому я напрягаю горло, чтобы говорить на английском, но он обращается к MH, который тоже какого-то хрена забыл в этом спортзале. Он о чем-то неразборчиво меня просит. Я отвечаю, что не говорю по-английски. Он смеётся и говорит разборчивее, чтобы я отдала ему… какую-то хрень – он показывает на край лавочки. Электронная книга, которая снова распалась на пару кусков – надо склеить. МН отвечает что-то вроде «спасибо огромное», улыбается, отворачивается и я снова могу лицезреть двух прекрасных братьев, ведущих беседу. Примечательно, что они говорили на русском.
«Для первого раза неплохо», - думаю я. Стеклянная сфера с этим эскизным сном так и помечена: AMSSH-1!


Рассветный сон был чуть более знаменательным. Насколько я понимаю, он имеет отношение к наброскам по «эпидемии», хоть они и схожи только общей атмосферой. Так…
Подробнее…Начинается он с того, что я подхожу к огромнейшему шкафу, на нижней полке которого, согнувшись в три погибели, укрывается мой начальник. Айронвуд, КАПИТАН Айронвуд.
- Очнулись, сэр?
- Вольно. Как там?
- Пора собираться. Брандер готов.
- Вот и умница.
Подаю ему руку. И, по старой привычке, рывком поднимаю тело, которое гораздо массивнее моего. Он усмехается и поправляет пиджак. Отворачиваюсь. В моём распоряжении комбинезон (как у людей икс, только белый), обрез и револьвер начала двадцатого века – короткий, похожий на «бульдога». Любовно оглядываю их, и «бульдог» занимает своё место в кобуре, а обрез просто затыкается за пояс. Мы с Капитаном Айронвудом всё ещё остаёмся единственными, кто использует в космосе старое доброе огнестрельное. Я волнуюсь, очень волнуюсь.
- На родном корабле можно будет съесть хоть что-нибудь кроме этого чертового мяса, - бормочу я. Кривлю душой: на самом деле мы даже не знали, мясо ли это, но та дрянь, которую я стащила с их кухни, по вкусу напоминала именно вяленую говядину. – Я пирог испеку. С яблоками. Вы зацените? Или Вы не любите яблоки?
- Не люблю, но «заценить» придется.
Смеюсь.
- Это потому, что вы любите меня?
Ловлю его грозный взгляд и поспешно извиняюсь. Ещё более неловко.
- Специально для Вас могу приправить его кровью наших врагов, - безнадёжно пытаюсь отшутиться я, но Капитан молчит – приходится замолчать и мне. Мы ждём – и мы дожидаемся. Капитан местного фрегата сначала обращается к подчинённым на непонятном нам языке, а потом фрегат останавливается – их капитан должен сойти на наш линкор для переговоров. В наши планы это, естественно, не входит, поэтому, заметив движение губ Джеймса, я поджигаю длинную ленту, ведущую в вентиляцию. Когда огонь охватит всю ту горючую дрянь, которой наполнена вентиляция – корабль взорвётся. Некоторое время мы ждём, пока кто-нибудь из подчиненных объявит о том, что капитан сошёл на вражеское судно. Дожидаемся первого объявления – и Джеймс распахивает дверь. Мы бежим вперёд по коридорам, пока каюта, в которой мы прятались, занимается пламенем – бежим и стреляем во всех, кто попадается на пути. Всё это происходит будто во сне: он ранит врагов, а я добиваю. Я внезапно забываю, как называется их раса, и чрезвычайно из-за этого расстраиваюсь, но более всего они похожи на человекоподобных кроликов – страшных, мерзких, зубастых, с железными имплантами (у них это считается красивым – чем больше частей тела заменено на роботизированные, тем больше и яростнее воевал их хозяин, но глаза каждому из них заменяют на окуляры ещё при рождении). Некоторые «кролики» настолько механизированы, что сами взрываются, когда в них стреляют. Мы пробегаем несколько поворотов коридора, убиваем охрану и мчимся по стеклянному мосту – так быстро, как только можем. Джеймс хватает ничего не понимающего капитана их корабля, затаскивает на линкор. Отсек закрывается. Наша часть мостика сброшена.
- В ГИПЕРСПЕЙС! – орёт Капитан, но тот, кто заменял его, уже занимается настройками линкора. Ещё пара мгновений – и мы вжимаемся в дверь, не в силах устоять на ногах – корабль рванул слишком быстро. Маленькое судёнышко – всё, что осталось от нашего флота, едва-едва выдерживает передвижение со скоростью света. Последнее, что мы видим – взрыв главного корабля этих… как их там… ну, кроликов, короче! Взрыв отражается в глазах их капитана, и я, нервно съезжая на пол, почти истерически смеюсь – надо же, мы сделали это!
- Переговоры будем вести корпусом выше, - невозмутимо выдал Джеймс, уводя пленника. Остановился на некоторое время.
- Я люблю сливы.
- А я Вас, - сквозь смех и слёзы призналась я. Он ничего не ответил.

Сливовый пирог добрался до верхней палубы, но я никого не застала там. В кабине пилота сидел Антон – человек, с которым мы когда-то пережили земной апокалипсис. (Из «эпидемии», да).
- Ты не видел Капитана?
- Видел. В ГРОБУ Я ЕГО ВИДЕЛ, БЛЯТЬ!
- Извини. Не хочешь сливового пирога?
- Это меняет дело. Оставь тут.
Повинуюсь и возвращаюсь к себе в каюту – в конце концов, Айронвуд предпочитает вести корабль сам, и должен, рано или поздно, вернуться к этому делу. Открыв дверь, я слегка вздрагиваю, увидев его силуэт у окна, но не особенно удивляюсь. Плюхнувшись на кровать, перезаряжаю оружие и оставляю его на тумбе. Отворачиваюсь. Раздеваюсь. Ложусь на кровать, наслаждаясь скрипом пружин – в конце концов, я слишком долго спала в вентиляции – и с головой накрываюсь одеялом – так, чтобы было видно только глаза.
- Ваш пирог атакован Антоном, но, возможно, ещё цел.
Молчание.
- Как всё прошло?
Молчание. Молчание.
- Я устал.
И сказано это было таким тоном, что мне ничего не оставалось, кроме как, завернувшись в кокон из одеяла, подойти к нему и обнять. Сзади, крепко-крепко. Он накрыл своей ладонью замок из моих рук у него на груди, и я зарделась.
- Я понимаю.
Так и стояли ещё некоторое время, а потом тишина сменилась стонами, выжимаемыми из моего горла.

- Мы прибыли в Чез-Стратос! – раздалось через динамик. Антон. Я нехотя открываю глаза. Опять всё приснилось. Ко мне в каюту врывается Лис (0_0) и начинает верещать о том, что я обязана пойти с ним, пока капитан сдаёт кролика нашим союзникам. А поскольку Лис умеет читать мысли, отвечать мне не приходится - он вещает и вещает, не затыкаясь. Одеваюсь. Уходим. Чез-Стратос - планета, похожая на огромный многоэтажный космический рынок - много людей разных национальностей, много вещей и торговцев, узкие улочки, тысячи лестниц.
- Как ты считаешь, - спросил меня Лис, пока мы куда-то поднимались на эскалаторе, - нам дадут новый корабль?
- Бесспорно. Мы не можем проиграть эту войну.
Он посмотрел на меня с прямо-таки щенячьим восторгом.
- Я не слышал эти твои мысли!
- Ох, ну… так бывает иногда.
- Нет-нет, они настолько яркие, что… ты действительно в это веришь?
Я задумалась.
- Верю.

\\\

Дополнением к этому сну был набросок, в котором некая торговка заметила на мне украшение, которое когда-то продала Айронвуду. Я его не замечала до тех пор. Она же рассказала мне, что эти кролики, с которыми мы воюем, очень опасны, потому что умеют лицедействовать, принимая облик любых живых существ и выдавая себя за них. Завершила я на мысли "черт, ведь я не знаю никого из тех, кто путешествует на нашем линкоре".



Категории: *Приходи в мои сны


Daddy Does Me Good > *Приходи в мои сны

читай на форуме:
пройди тесты:
Куча картинок с аниме!
•Твой персонаж из Акацук•
Огненная любовь.
читай в дневниках:
3~
5
4~

  Copyright © 2001—2018 XYQE
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх